Лицедей, заказ билетов.

Лицедей:

Миндаугас Карбаускис — совсем еще молодой режиссер: ГИТИС он закончил недавно, заявил о себе учебными спектаклями, и Олег Табаков дал ему постановки. Сперва — в «Табакерке», затем на Малой сцене МХАТа, а потом снова в «Табакерке». Карбаускис выпустил здесь «Лицедея» Томаса Бернхарда — а Бернхард, если кто не знает, был очень странным человеком, и пьеса его странна: по сути дела, это сплошной монолог главного героя — два часа сценического времени с перерывом на антракт.

Заглавную роль играет Андрей Смоляков.Смоляков на сцене играет много, и это совершенно справедливо — он и в самом деле замечательный артист.В маленький, забытый Богом городок приезжает бродячая труппа — актерская семья. Глава рода (он же режиссер, автор пьесы, директор труппы и первый актер) готовится к представлению — и безостановочно говорит. Это вполне безумный текст. Бернхард выкладывает все, что он думает о театре и о людях театра. И его наблюдения злы. Лицедей живет в другом, не пересекающемся с реальностью мире; его самооценка гипертрофирована, он эгоистичен и самовлюблен и в конечном счете ничуть не лучше местных жителей (а те не слишком отличаются от собственных свиней).

Из этого можно было бы сделать фарс, но Карбаускис умный и тонкий режиссер — а Смоляков умный артист. Все дело в оттенках: к болтливому, хвастливому, манерному лицедею они относятся с иронией, но за ней нет ни режиссерского глумления, ни актерского шутовства. Это ироническая трагедия: лицедей тиранит детей, пугает трактирщика, декламирует, принимает позы, сочиняет новую (и такую же бездарную) пьесу, а в финале выясняется, что зрителей в зале нет. И его жизнь разлетается в пух и прах: что он за лицедей, если спектакль так и не состоялся?.

Спектакль получился приятным и словно знакомым, и неудивительно, что зрители, выходя из зала, перешептывались: «И чего это наши режиссеры не ставят Бернхарда?» Дело в том, что Миндаугас Карбаускис из сложной и абсолютно несентиментально пьесы сделал замечательный, но незатейливый спектакль о тяжелой актерской доле. А в пьесе Бернхарда показан художник, поставленный в ситуацию абсолютной немоты, смешно, курьезно и нелепо, но все же осознающий кризис всех выразительных средств. Брюскон попадает в ситуацию «комедии, которая на самом деле трагедия» не потому, что написал бездарную пьесу, а теперь терзается сомнениями на этот счет, а потому, что, поняв исконную лживость театра, пытающегося «изображать», продолжает служить ему.

Андрей Смоляков, играющий «на разрыв аорты», парадоксы Бернхарда и умение Карбаускиса создать цельный и стремительный спектакль — все это обеспечит зрителю превосходный вечер.