Три сестры, заказ билетов.

Три сестры:

Совсем новые "Три сестры" в старых декорациях и костюмах. С новыми исполнителями и новыми смысловыми акцентами: само время изменилось, а Галина Волчек осталась верна принципу читать Чехова без дистанции и ставить его пьесы как современные.

Нынешняя постановка, мало что поменявшая в характере мизансцен, сильно выиграла, на наш взгляд, в чуткости воспроизведения чеховской атмосферы. Отказавшись от искусственного надумывания концепции, режиссер сосредоточилась на течении самой жизни у Чехова, на ее способности «заглушать» человека и его неумелом сопротивлении этому.

Новую редакцию «Трех сестер» Галины Волчек премьерой можно назвать с большой натяжкой: визуальный образ спектакля ни в чем не изменился – все тот изогнутый мост, перекинутый через сцену, то же бешеное вращение сценического круга под столь же бешеный вальс, те же прически и костюмы. Да и актеры, по большому счету, те же – просто переставленные с места на место как шахматные фигуры на доске. Но если партию ведет блестящий гроссмейстер, то любая рокировка может изменить ее ход и заставить трепетать соперника. Меняются акценты, меняются смыслы, меняются интонации, меняются судьбы и характеры, меняется даже воздух, даже атмосфера, и порой даже предначертанное развитие событие кажется непредсказуемым.

Растерянность, опустошенность, душевная растрата, отсутствие любви – и тщетные попытки ее обрести, обреченность и бесполезность существования – и страх, животный ужас перед завтрашним днем, который не принесет ничего, кроме медленного и неизбежного угасания. В этом доме только один человек знает, для чего живет и убежден, что мир принадлежит ему. Этот человек – невеста, а потом жена Андрея Прозорова (Илья Древнов) – Наташа (Марина Александрова). С каждым днем эта убежденность растет и к финалу становится окончательно ясно: мир, который мы выстроили, предназначен для полуграмотных монстров с визгливыми голосами и барскими замашками. Воевать с ними как-то не хочется, да и бесполезно. Лучше отодвинуться. Потом еще отдвинуться. Потом еще. Еще. Еще. А там глядишь – и край, а за ним пропасть, на дне которой груда таких же «отодвинутых» вершининых, тузенбахов, чебутыкиных и прозоровых.