ХОРОШЕНЬКАЯ, заказ билетов.

ХОРОШЕНЬКАЯ:

Историю про провинциалку из городка Моршанска, попавшую с мужем на модный курорт, оторванную от прежней жизни и закруженную до потери себя в вихре, как сегодня ясно, чужих комплексов, в начале прошлого века написанную Найденовым, Половцева отыскала для актрисы Клавдии Коршуновой и создала драматическую пастораль, насыщенную вибрацией жизни, щемящими нотами, юмором.

Неискушенная, наивная Саша (осиная талия, тугие кудри, легкая походка) вдруг обнаруживает, что она — хорошенькая, муж — скучный деспот и тупица, а вокруг — и военные, и влюбленный художник, и целое море восхищения. Ликование застит глаза: стареющая дама (Инна Тимофеева) с юным альфонсом (уверенный дебют Никиты Ефремова, одаренного фамильным обаянием деда и отца) кажется «мамочкой», плотоядные пошляки — прекрасными людьми. Муж (Сергей Гирин) отставлен, и она погружается в покровительственные объятия сомнительной парочки, гуляет с обожателями, кокетничает со всеми. А вокруг вьются курортные маски (сценография Алексея Вотякова). Чужие вожделения в первом акте выглядят как сияющие по-весеннему романтические чувства. Во втором — атмосфера меняется, пахнет осенью: Саша идет на решающее свидание с саквояжем. Выход «с вещами» — знак беды. После первой же встречи с пылким художником (Илья Древнов) выясняется: она — одноразовая радость, почва под ногами — шаткие качели, её передают из рук в руки, кудри развиваются, ликующие ноты в голосе гаснут, и тут является вызванный из Моршанска последним любовником, помещиком Крамером (точная партия Олега Зимы), муж…

Финал — их молчаливое горестное сидение спиной друг к другу — бросает обратный свет на всю историю: насилие, узаконенное под видом супружества, что-то сломало в героине. Дело не в алчной безответственности мужчин, попадающихся Саше, — дело в ней самой, не успевшей стать ни женщиной, ни личностью. И бесконечно беззащитной, и бесконечно обременительной со своим несчастным саквояжем. Обманутая доверчивость, недоумение перед жестокостью, жалкая бравада и душевная боль — всё соединилось в поникшей героине Клавдии Коршуновой, над чьей головой то дразняще, то надтреснуто звучит граммофон: «Зачем, зачем любить, зачем, зачем страдать…»