451 по Фаренгейту, заказ билетов.

451 по Фаренгейту:

В Театре “Et Cetera” в середине декабря 2007 года состоится премьера спектакля по культовому для поколения 60-х годов научно-фантастическому роману Рея Брэдбери «451 градус по Фаренгейту». В этом произведении американского фантаста воинственные пожарные преследуют всех, кто с риском для собственной жизни отваживается хранить у себя книги. Если виновников находят, книги незамедлительно сжигают. В финале цивилизация охвачена мировым пожаром. Что уцелеет в этой катастрофе — большой вопрос Рея Брэдбери. Известный режиссер Адольф Шапиро будет ставить, а не менее известный художник Борис Заборов — оформлять этот спектакль. Идея Адольфа Шапиро обратиться к Брэдбери, который в середине прошлого века увидел в развитии цивилизации угрозу культуре и книге как таковой, нашла отклик в душе парижского коллеги. Заборов принадлежит тому поколению художников, которые продолжают испытывать священный трепет перед чудом человечества — книгой, несмотря, а может, и благодаря тому, что значительную часть жизни он отдал в СССР книжной иллюстрации. Но этот художник, считающийся одним из самых успешных среди тех, кто эмигрировал в восьмидесятые, не видит противостояния между словом и изображением, вербальным и визуальным, как, впрочем, и режиссер классической выучки Адольф Шапиро.

Этих двух мастеров заполучить театру “Et Cetera” было не так-то просто.

Адольф Шапиро о предстоящем спектакле:

К нашему спектаклю пришел случайно. Мне посоветовали перечитать «451 градус по Фаренгейту». Я перечитал и понял, что это надо ставить. Один из выходов — обратиться к Брэдбери, поскольку его предвидение будущего — результат анализа развития цивилизации. Мне близка его тревога ежедневно надвигающейся катастрофы. Такое ощущение нагоняет тебя каждый день, когда, к примеру, ты включаешь телевизор.Ведь Брэдбери — глубоко лирический писатель. Его главный герой Монтег из недочеловека превращается в человека. Есть и другой персонаж, который кончает с собой, потому что погубил в себе человека. Во всяком случае, его книга не написана для протеста: это — душевный крик, боль, предупреждение. Брэдбери замечательно описывает механику, при помощи которой у человека возникает иллюзия, что он участвует в процессе и развивается, а на самом деле стоит на месте. Среди множества его фраз больше всего меня взволновало то, что человек окутывается массой ненужной и потому опасной информации. Включаю радио. Путин встречается с Бушем. Мягко сообщают — остались разногласия. Скажите, почему мне нужно знать, что они рыбу ловили. Я хочу знать: что там произошло? Из репортажа ничего не понятно, а у человека осталось впечатление, что он информирован. Ведь про рыбалку знает! Внедряется техника отвлечения от смысла, от понимания реального процесса… Брэдбери очень остро чувствует мир на грани катастрофы.

И вся надежда остается на тоненький культурный слой, который являет собой тех, кто является хранителями огня в очаге. Может быть, в этом тонком слое когда-нибудь вырастут другие поколения. Ибо если этот слой истончится до полного исчезновения, то тогда надо признать — Брэдбери прав. Оптимизма мало.

Бредбери предвидел уничтожение потребности в чтении, в книге. Воспитываются стереотипы мышления. Какая основная задача массовой культуры? Именно такая.