Лесоповал.Погляди мне в глаза., заказ билетов.

Лесоповал.Погляди мне в глаза.:

Многие считают, что все участники феноменального сценического явления под названием «Лесоповал» – парни бывалые. Мол, оттоптали свое – и подались на сцену. На самом деле, сиделый в этом коллективе – только его создатель, поэт-песенник Михаил Танич.

Я и представить не могу, что есть среди наших читателей люди, не певшие когда-либо его «Текстильный городок», «Черного кота» или «Снегопад». На счету этого «гения российского шлягера», как называют Танича, – сотни песен, а работал он буквально со всеми известными эстрадниками: Бернесом, Пьехой, Сюткиным, Пугачевой, Павлиашвили, Вайкуле, Николаевым, Антоновым...

На вечере в честь 75-летия поэта Иосиф Кобзон назвал Танича «всегда современным», а группа «Лесоповал» спела юбиляру его собственную песню «Белый лебедь», с которой и началась его лесоповальная эпопея.

Впрочем, эпопея для Танича началась еще в 1938 году, когда расстреляли его отца. А через десять лет загремел по 58-ой и он сам – офицер в отставке, фронтовик-орденоносец, студент архитектурного факультета. Уж больно понравились Мише Таничу, бравшему Берлин, германские автобаны. И дернуло же его про эти чертовы «баны» рассказывать! За байки эти и угодил будущий поэт в Солекамский лагерь. Там научился копать землю, пилить лес, работать грузчиком. Чего стоило ему выжить и не потерять человеческий облик, можно догадываться.

Люди, впервые выпустившие «Лесоповал» на сцену, рисковали. Они понимали, что разразится скандал. И скандал разразился. Группу несут по кочкам по сей день. А она живет. И народу на её концертах – полные залы.

– Одни морщатся от нашего репертуара, другие принимают его безусловно, – рассказывал Сергей Васильевич. – Но мы ни тем, ни другим не верим. Мы верим людям разумным, которым понимают, что в наших песнях много правды, и которые стыдятся слушать неправду, которая исполняется на нашей эстраде.

– Мы рассказываем о человеке, попавшем в лагерь, – продолжил объяснение, сочувственно глядя мне в глаза, Александр Степаныч, – Понимаешь? Точнее, он сам рассказывает. Наш репертуар охватывает всё по теме «лагерная жизнь», но это не чисто лесоповальные песни, это песни о воле и неволе. Первый наш концерт так и назывался «Воля, надежда, любовь». Там звучали такие слова: «Зло живёт на земле не одно, ( А с добром перемешано сложно, ( И на воле неволи полно, ( И в тюрьме без надежды не можно».

К слову, «Лесоповал», по мнению многих серьезных критиков, является одним из самых любопытных и самых удачных российских театральных проектов последнего времени. Танич, написавший для него уже более ста песен,и сам подчеркивал именно театральность замысла.

Играют на сцене все. Одетые в тюремные бушлаты, в по-блатному надвинутых на глаза кепарях, вооруженные топорами выпускники Гнесинки и хореографического училища разыгрывают спектакль, лирический герой которого менялся от песни к песне.

Декорация состоит из деталей-знаков: стол, початая поллитровка на нем, грубо сколоченный табурет, керосиновая лампа. Во втором отделении солисты выходят в костюмах «аля-однажды-в-Америке». «Во мне весу было 70, не амбал и не качок, бригадир, чего ты сердишься...» – выпевают солисты...

Как говорил Танич, «Лесоповал» «рассказывает, улыбаясь, о том, о чем, наверное, можно рассказывать грустно»: «А вышел я со справочкой, такой продолговатой, без даже фотографии, без никаких следов, а вроде как остался я навечно виноватый, и 39 для меня закрыто городов...»

"Лесоповал" был остро необходим в стране, где невероятное количество людей оказалось узниками, и лагерная тематика остается близкой не только им, но и их детям, внукам, потому что такое не забывается. Это не "русский шансон", не "блатняк", Михаил Танич определяел жанр как "антиблатняк", "новеллы о лагере".